Город у подножия Казбека: Владикавказ в зеркале художественной литературы

 

Владикавказ давно завораживал писателей своей суровой красотой и бурной историей. Город-крепость, где кавказские хребты смыкаются с равнинами, стал живым символом плена и освобождения, революционного вихря и личных драм.

Его расположение недалеко от границы Европы и Азии, христианства и ислама, равнины и горных вершин сделало его хорошей декорацией для произведений, исследующих вечные вопросы свободы, судьбы и человеческого духа. Посмотрим на художественные литературные произведения, в которых Владикавказ становится полноправным героем – от французских романтиков XIX века до советских писателей и, в свою очередь, литературоведческие работы об этом.

 

Богдан Виллевальде, «Вид Владикавказа» (1860)

 

Ксавье де Местр

Первым, кто ввел Владикавказ в мировое художественное слово, стал французский писатель Ксавье де Местр (1763–1852). С 1810 по 1811 год он находился на Кавказской войне в составе русской армии, вернувшись с которой опубликовал в 1815 году новеллу «Пленники Кавказа» (в некоторых изданиях переводили название и как «Кавказские пленники»). Это произведение примечательно не только тем, что содержит одно из самых ранних упоминаний города в литературе, но и предлагает взгляд на него со стороны глазами европейца, волею судеб оказавшегося на службе в России. Владикавказ предстает у де Местра как далекий форпост империи, вписанный в дикий и опасный ландшафт.

Этот город расположен между большой и малой Кабардой в стране чеченцев… Генерал Дельпоццо, пьемонтец, является его комендантом. Это человек выдающийся во всех отношениях. Он известен своей безупречной честностью, чем заслужил доверие этого дикого народа, у которого даже был в плену.

 

О том, что Де Местр действительно встречался с комендантов пишет литературовед, специалист по французской литературе Мина Тахо-Годи в статье «Кавказ и “кавказские пленники” глазами путешественников начала XIX века (Ксавье де Местр и Фредерика Фрейганг)», опубликованной во владикавказском журнале «Дарьял» (№ 1, 2001) ( https://www.darial-online.ru/material/2001_1-taxogo/). Ей удалось обнаружить во французском журнале «Корреспондан» письмо самого Ксавье де Местра к брату Жозефу от 14 февраля 1811 года. В этом письме де Местр, находившийся тогда на Кавказе, прямо упоминает о своей поездке через Владикавказ и о встрече с комендантом: «Генерал Дельпоццо, пьемонтец, является его комендантом. Это человек выдающийся во всех отношениях. Он известен своей безупречной честностью, чем заслужил доверие этого дикого народа, у которого даже был в плену». Таким образом, встреча состоялась, и рассказ Дельпоццо о своем пленении действительно мог лечь в основу повести.

 

 

Черпая вдохновение из реальных событий, Де Местр создает образ Владикавказа как арены борьбы цивилизации с первозданной, дикой стихией. Суровые скалы, серпантинные военные тропы и далекий гул выстрелов создают атмосферу напряженного ожидания. Этот текст стал своеобразным мостом между просвещенной Европой и «диким Востоком», где плен перестает быть только телесным, превращаясь в плен душевный, манящий своей пугающей свободой. Позже этот мотив эхом отзовется в пушкинских и лермонтовских образах Кавказа как края романтического бунта и неизбежной судьбы. К сожалению, в последний раз эта книга издавалась более ста лет назад и такие издания можно найти только в фондах крупных библиотек.

 

Обложка книги

Пушкин и другие писатели XIX века

Популярность Ксавье де Местра в русском обществе была очень велика, и не знать его произведения Пушкин положительно не мог.

Известно, что Александр Сергеевич дважды, в мае и августе 1829 года, останавливался во Владикавказе во время своего путешествия по Кавказу, о чем написал в путевых записках «Путешествие в Арзрум»:

…Мы достигли Владикавказа, прежнего Капкая, преддверия гор… Он окружен осетинскими аулами. Я посетил один из них и попал на похороны… Осетинцы самое бедное племя из народов, обитающих на Кавказе; женщины их прекрасны…

 

Обложка книги

 

От местных красот Пушкин остался в восторге. Правда, сегодня у нас не получится увидеть, чем в столице Северной Осетии восхищался великий Александр Сергеевич. Почти два столетия не пожалели пушкинских мест. Писатель остановился в «доме для проезжающих», по-современному – в гостинице, на месте которой сейчас Дом Правительства. О том, что здесь был гений, напоминает лишь мемориальная доска.

 

Подробное литературоведческое исследование и комментарий к одноименному произведению А. С. Пушкина можно прочитать в книге Александра Долинина «Путешествие по „Путешествию в Арзрум“» (2023). Автор анализирует пушкинский «травелог», раскрывая его скрытые смыслы, исторический контекст, литературные источники и реальные обстоятельства поездки поэта на Кавказ в 1829 году. Автор исследует, как Пушкин преобразует документальный материал (походный дневник) в художественное произведение, сочетая тревелог с элементами мемуаров.

 

Обложка книги

 

Восприятие города писателями менялось вместе с ним самим. Если в опубликованных в 1882 году мемуарах декабриста Александра Беляева «Воспоминания декабриста о пережитом и перечувствованном, 1805–1850»,  служившего на Кавказе в начале 1840-х годов, Владикавказ описывается как «ключевая крепость с “обширным форштадтом”, красивыми домами и садами у шумного Терека», то к концу XIX века это уже вполне сложившийся город.

 

Показательны наблюдения крупной фигуры русского реализма XIX века, одного из ведущих писателей-разночинцев  Глеба Успенского в «Очерках переходного времени» (цикл «Власть земли» или сопутствующие материалы, часто встречается в 8-м томе собрания сочинений):

…та публика, которая встречалась на пути от Петербурга до Владикавказа, не давала ни малейшей возможности чувствовать себя хоть сколько-нибудь полегче. Разговор шел вообще о всякого рода “безобразиях”, но, в частности, о безобразиях неправедного стяжания сделался решительно преобладающим разговором.

 

Успенский уже не ищет романтики «суровых горцев», а фиксирует социальные проблемы и нравы быстро меняющегося общества.

 

Владимир Маяковский

Позже, в поэзии Серебряного века, Владикавказ и Кавказ в целом становятся местом рефлексии. Как отмечает филолог Ирина Иванова, для символистов, акмеистов и футуристов это уже не просто экзотика, а «виртуальное место обитания великих предшественников и их персонажей».

В советское время ритм Владикавказа неузнаваемо меняется. В 1924 году Владимир Маяковский, футурист с сердцем бунтаря, создает стихотворение «Владикавказ – Тифлис» (его можно найти, например, здесь: Владимир Маяковский «Полное собрание стихотворений, поэм и пьес в одном томе», 2019).

 

Обложка книги

 

Он выносит название города в заглавие, превращая его в символ эпохи перемен и поиска национальной идентичности. Поэма пульсирует энергией стремительного пути, ломая старые размеры и создавая новую реальность:

Только нога ступила в Кавказ,

я вспомнил, что я – грузин.

Эльбрус, Казбек.

И еще – как вас?!

На гору горы грузи!

 

Лирический герой Маяковского, сбросивший «никаких рубах» и облачившийся в традиционный архалук, бредет по «пробоинам скал», где эхом отдаются шаги ушедших армий («спуски золотопогонников») и грузинские напевы. Владикавказ у Маяковского не просто пункт на карте, а живой вихрь, в котором личное «я» поэта (вспомнившего о своем грузинском происхождении) сливается с древними горами в яростном порыве обновления. Утро новой свободы встает над городом в «кровавой росе», полной бунта и надежды. Поэт видит во Владикавказе предвестие грядущей эры, где революция, словно горная лавина, сметает старый мир, давая дорогу новому.

Во Владикавказе поэт читал свои стихи публично. Успех был огромным. Как пишет Валентина Бязырова в своей книге «Владикавказская рапсодия» (2014), Маяковский был поражен количеством пришедших зрителей и восклицал: «Столько народа на моем вечере… Это победа поэзии…»

 

Обложка книги

Михаил Булгаков  

В жизни Михаила Булгакова период пребывания во Владикавказе стал трагическим и судьбоносным. В 1919–1921 годах, в самый разгар Гражданской войны, он пережил здесь свою личную «Голгофу».  Город, переходивший из рук в руки, стал для него местом отчаяния, нищеты, тифа и одновременно творческого рождения.

 

Как пишет Ольга Этингоф в своей монографии «Иерусалим, Владикавказ и Москва в биографии и творчестве М. А. Булгакова» (2017), весной 1920 года во Владикавказе писатель, как бывший белогвардеец, был приговорен красными к казни. Спасение пришло на Страстной неделе, в канун Пасхи, после чего он был принят на работу в Терский наробраз.

 

Обложка книги

 

Именно во Владикавказе Булгаков находит себя как драматург. В местном Первом советском театре (ныне Русский академический театр им. Вахтангова) он ставит свои первые пять пьес: «Братья Турбины» (ставшие прообразом будущей «Белой гвардии»), «Сыновья муллы», «Самооборону» и др. Эти пьесы, полные интриг и отчаяния белогвардейцев, с восторгом принимала самая разная публика – от красноармейцев до бывших офицеров. Позже, считая эти опыты «несовершенными», Булгаков уничтожит большинство рукописей, но владикавказский опыт навсегда останется фундаментом его гения. Нищета, театральные страсти, уличные бои, тифозный бред – все это отпечаталось в душах его будущих героев.

 

Влияние этого города было настолько глубоко, что, по мнению Ольги Этингоф, проникло и на страницы главного романа писателя – «Мастер и Маргарита».  Как она считает, топография Владикавказа – его узкие улочки, холмы, крепостные стены – могла послужить прототипом для создания образа древнего Ершалаима. Впечатления от местной «Голгофы» эхом отзываются в булгаковском хаосе. В ранних редакциях романа Степа Лиходеев после таинственного исчезновения из Москвы оказывается именно во Владикавказе. Булгаковский Владикавказ – это мистический лабиринт, где жестокая реальность Гражданской войны перетекает в фантасмагорию вечности, а уличные бои рождают образы Понтия Пилата и Иешуа, спрятанные в осетинских холмах. Не случайно одна из центральных идей романа о любви, вырвавшейся из ниоткуда, так точно ложится на контекст города, где судьба постоянно ставила жестокие эксперименты над людьми: «Любовь прыгнула из ниоткуда, как убийца в переулке».

 

Обложка книги

 

 

Таким образом, Владикавказ прошел большой путь в литературе от форпоста империи в романтических повестях Ксавье де Местра до революционного вихря Маяковского и мистических лабиринтов Булгакова. Сегодня он остается живым, пульсирующим пространством, где рождаются новые тексты, а память о великих предшественниках не просто хранится в архивах, а служит фундаментом для творческого поиска молодых авторов.