Заповедник русской души: литературный портрет Костромы

 

Кострома, Кострома, государыня моя, Кострома!
А у Костромушки кисель с молоком, молоком,
А у Костромушки блины с творогом…

(отрывок из песни «Кострома» группы «Иван Купала»)

 

Кострома – «колыбель династии Романовых» и сказочная родина Снегурочки – на протяжении веков вдохновляла русских классиков. Город, сохранивший свой старинный облик, часто становился местом действия или источником образов в художественной литературе. В этой статье вы прочтете, как она отображении в творчестве двух значительных фигур нашей литературы – Николая Некрасова и Василия Розанова.

Кострома – богиня плодородия и весны в славянской мифологии, соломенное чучело которой изготавливали из специальной соломы кострики и сжигали на Масленицу. Именно с этим, по мнению лингвиста Макса Фасмера, и связано название топонима Кострома – города и реки, по которой, кстати, сплавляли древесину для костров, что еще раз подтверждает его родство со словом «костер».

Основанная в XII столетии, в XIII веке Кострома стала центром удельного княжества и была связана с ключевыми событиями российской истории. В 1613 году именно отсюда Михаил Романов был призван на царство, положив начало новой династии.

 

Владимир Соколов «Старый русский город Кострома» (1943), Дальневосточный художественный музей

 

Исторический центр Костромы в основном сохранил образцовый в своем роде ансамбль эпохи классицизма конца XVIII–XIX веков. Город включен в список поселений, имеющих официальный статус исторических. Входит в «Золотое кольцо России», в список городов которого Кострому лично включил Юрий Бычков, придумавший этот туристический маршрут в 1960-е годы.

Улицы Костромы, лучами расходящиеся от центральной площади, уникальная планировка «веером», уютные купеческие особняки и величественные храмы создают ощущение живого музея под открытым небом. Но Кострома – это не только сокровищница истории и заповедник архитектуры. Это особая атмосфера спокойного достоинства, патриархальности и глубокой связи с корнями, что всегда притягивало художников слова. Писатели и поэты находили в этом городе не просто декорации для своих сюжетов, а саму душу провинциальной России – ее неторопливый ритм, мудрое молчание старины и ту самую «костромскую» стать, что стала литературным символом исконной, настоящей Руси. Именно этот образ – от исторических хроник до лирических зарисовок – мы и проследим на страницах русской литературы.

Говоря о Костроме в русской литературе, первое имя, которое приходит на ум, – Александр Островский. Его пьесы создали мощный культурный миф о «костромской глуши» и купеческом быте. Однако литературная биография города гораздо богаче и многограннее. В этой статье остановимся на отображении Костромы в творчестве двух значительных фигур нашей литературы – Николая Некрасова и Василия Розанова.

Светлана Круглова «Кострома» (2014), открытые интернет-источники

 

«Костромские мотивы в произведениях Некрасова»

Роли Костромского края в жизни и творчестве поэта Николая Некрасова посвящена книга историка, этнографа и фольклориста Николая Виноградова «Костромские мотивы в произведениях Некрасова», опубликованная в 1921 году. Так он пишет:

Недаром каждое лето Некрасов усердно слонялся «по болотинам» Закостромья, недаром «строчил» бесперечь своим карандашиком. Из этой буквально бездонной обильной кошницы черпал он сюжеты и мотивы своих произведений и облекал их в меткую и образную форму, при помощи заимствованных отсюда же слов и оборотов.

Родовая усадьба Некрасовых Грешнево находилась вблизи от границы Ярославской и Костромской губерний. Противоположный, лежащий напротив Грешнева, правый берег Волги с воспетым Некрасовым Николо-Бабаевским монастырем относился уже к Костромскому уезду. В Костроме началась военная служба отца поэта, Алексея Некрасова, который и позднее часто бывал здесь.

Николай Некрасов был связан с Костромским краем на протяжении значительной части своей жизни: он многократно приезжал в губернский город, охотился в лесах и болотах по реке Костроме, посещал многие селения Костромского и Буйского уездов. Документально известно, что поэт бывал в местных деревнях. На костромском материале Некрасов написал ряд наиболее известных своих произведений: «Коробейники», «Крестьянские дети», «Дедушка Мазай и зайцы». Костромские впечатления нашли свое отражение в поэме «Кому на Руси жить хорошо». Неслучайно в 1921 году, когда отмечалось 100-летие со дня рождения поэта, Николай Виноградов отмечал, что Некрасова по праву можно считать «костромским писателем». С этим утверждением нельзя не согласиться.

Обложка книги

 

Прежде всего, Костромской край – фон и место действия в его произведениях. Вот что мы читаем в поэме «Коробейники»:

А то раз попал я к случаю

За рекой за Костромой.

Именины были званые –

Расходился баринок!…

Хороша наша губерния,

Славен город Кострома,

Да леса, леса дремучие,

Да болота к ней ведут,

Да пески, пески сыпучие…» — «Стой-ка, дядя, чу, идут!».

 

В стихотворении «Дедушка Мазай и зайцы» действие привязано к конкретной местности: низовьям реки Костромы, затопленным весной лугам («Костромская губерния, Буйский уезд»). Это не город, а поэтизированный, щемяще-родной сельский пейзаж, где проявляется человечность и мудрость простого человека (Мазая).

В поэме «Русские женщины» Кострома упоминается как один из городов на долгом и скорбном пути декабристок в Сибирь, точка на карте страданий и подвига.

В менее известных стихах и прозе Некрасова (например, в ранних физиологических очерках) Кострома могла мелькать как типичный губернский город с его чиновниками, мещанами, контрастами богатства и бедности – часть общей безрадостной картины провинциальной России.

Интересно, что образ Матрены Тимофеевны Корчагиной из поэмы «Кому на Руси жить хорошо» создан поэтом под впечатлением от рассказов костромских крестьянок.

В целом же в произведениях Николая Некрасова Кострома и Костромской край отражены не как конкретный город с подробным описанием, а скорее как символ и воплощение русской глубинки, народной жизни и крестьянской доли. Этот край он показывает как сердце крестьянской России, где еще живы народные предания, песни, особый говор (он фиксировал жизнь этого края в период крушения крепостного права).

Таким образом, костромской край становится собирательным образом народной жизни. Здесь разворачивается основная драма русской жизни: народ, имеющий большую духовную силу, вынужден страдать из-за тяжелого труда, несправедливости, социальной неустроенности, нищеты и бесправия.  

Нужно отметить, что в 2008 году вышла книга «Н. А. Некрасов и Костромской край. Страницы истории», которая рассказывает о многообразных связях поэта с этим краем, о костромских сюжетах его творчества.

Обложка книги

 

Настоящая Кострома как антитеза искусственному Петербургу

Кострома имела большое значение в жизни и творчестве другой значительной фигуры в русской литературе – философа, писателя и критика Василия Розанова, который был уроженцем Костромской губернии.

Для него Кострома – воплощение русской почвенности, семьи и религиозного чувства, противопоставленным холодному, абстрактному Петербургу.

Василий Розанов на Павловской улице, у дома, в котором провел свое детство. Фото 1894 г.

В 1909 году Розанов опубликовал статью «Кострома и костромичи». В ней писатель описывает Кострому, например, археологический съезд, открытие Романовского музея, памятник Сусанину. Розанов отмечает:

В Костроме теперь большой праздник; она открывает у себя Романовский музей, где будут храниться говорящие камни старины <…>

<…> сорок лет назад в Костроме, уже за городом, были богатые фабрики Шилова, Мухина и, кажется, Зотова. Живы ли они теперь? Они стояли за городом. В их черных трубах, неизмеримо огромных корпусах, а особенно в страшно сильных кулаках «фабричных» костромичи видели что-то пугающее, страшное, неодолимое. Я сам помню, как меня, мальчиком, стал колотить подросток с фабрики, – без всякой причины, встретив на улице. Я наклонил голову и спину: «Только бы не по лицу, – остальное не важно. И только бы не убил». О сопротивлении не было и мысли.

Костромичи народ тихий и мокрый от постоянных дождей. Есть поговорка, сложенная ими о себе:

Кострома

Такая-то сторона.

Вместо «такая-то» вставлено другое слово, не очень печатное. Как я узнал уже взрослым, «Кострома» есть имя языческого божества, должно быть женского или бабьего, которое перешло в название города. Но, конечно, сами костромичи об этом не знают; это им должны теперь внушить археологи.

В книге «Уединённое» (1912) Кострома упоминается Розановым как синоним всего безыскусно-настоящего, «конкретного», «жизненного». Это связано с тем, что Розанов часто обращался к образам и впечатлениям костромских лет, и Кострома стала для него символом тех лет. Это место тихое и несуетное, где можно укрыться от столичного шума.

Обложка книги

 

Итак, у Розанова Кострома – символ «почвы», укорененности и подлинной, настоящей русской жизни, антитеза Петербургу – искусственному, бюрократическому, «мертвому» город чиновников и абстрактных идей. Кострома же — органичная, «домашняя», теплая, живая Россия. Это место, где жизнь течет согласно естественным, природным и семейным ритмам.