Чита в русской литературе: образ города на перекрестке эпох

 

Мы Читою своей не устанем гордиться,

Хороша, молода – как и прежде была,

Не меняет, с годами, привычных традиций –

Бьют торжественно в храмах колокола,

Как всегда в высоту будут здесь возноситься

Шпили, башенки, купола…

 

Николай Балуев «Мой город Чита»

 

В русской литературе Чита предстает в разных обличьях: как суровый край каторги, как превосходный край сибирской поэзии, как провинциальный город с собственной судьбой и как малая родина, с которой неразрывно связаны жизнь и творчество многих писателей.

 

История Читы началась в 1653 году с небольшого казачьего зимовья, заложенного отрядом Петра Бекетова. Путь от деревянного острога до столицы Забайкальского края занял несколько столетий. За это время Чита стала не только административным и промышленным центром, но и важным литературным топосом – местом, чей образ складывался в произведениях ссыльных, путешественников и местных авторов на протяжении трех веков.

 

Николай Бестужев «Вид сада при комендантской квартире в с. Чите», акварель (1828–1830)

 

Протопоп Аввакум как первый литератор Забайкалья

Устные и письменные повествования о Забайкалье появляются уже в XVII веке – это записки дипломатов, ученых и путешественников. Однако подлинным литературным первооткрывателем края стал протопоп Аввакум (1620–1682). Сосланный в Даурию (историко-географический регион в пределах современных территорий Забайкалья и запада Приамурья) за противодействие церковной реформе Никона, он провел в Забайкалье годы лишений, а затем в своем знаменитом «Житии» создал первое художественное описание этих земель.

В «Житии протопопа Аввакума» впервые в русской литературе представлен образ сибирской природы, переданы тяготы похода в Даурию и панорама жизни первых русских людей в Забайкалье. Описания природы у Аввакума – одни из самых ранних, точных и при этом непревзойденных по художественной выразительности, сочетающих предельный лаконизм с лиризмом:

Чуть только к берегу пристали, поднялась буря с ветром, насилу и на берегу укрытие нашли от волн вздымающихся. Около него горы высокие, утесы каменные и зело высокие. Двадцать тысяч верст и больше я волочился, а не видал нигде таких гор. На верху их – шатры и горницы, врата, столпы и ограда, все богоделанное. Чеснок на них и лук растет больше романовского и сладок добре. Там же растет и конопля богорасленная, а во дворах травы красные, цветущие, зело благовонные. Птиц зело много, гусей и лебедей, по морю, как снег, плавает. Рыба в нем – осетры и таймени, стерляди, омули и сиги, и прочих родов много; и жирна гораздо, на сковороде жарить нельзя осетрины: все жир будет. Вода пресная, а нерпы и зайцы великие в нем, – близ океана, на Мезени живучи, таких не видал. А все то у Христа наделано человека ради, чтобы, покоясь, хвалу Богу воздавал.

Обложка книги

 

«Житие» Аввакума считается предтечей литературного движения в Восточной Сибири, а сам автор – первооткрывателем забайкальской темы в русской литературе. Этот текст, переведенный на европейские и восточные языки, стал одним из шедевров русской и мировой литературы и первоисточником сведений о старом Забайкалье.

Декабристы: поэты и узники Читы

После подавления восстания 1825 года в Сибирь были отправлены 115 декабристов. Чита стала одним из главных центров их ссылки. Ни изнуряющая работа в рудниках, ни душные казематы, ни оторванность от культурной жизни – ничто не помешало декабристам жить напряженной творческой жизнью. В ссылке они создавали произведения, которые достойно представляют русскую литературу первой трети XIX века, а также заложили основы культуры и образования в Сибири.

Среди декабристов, сосланных на Нерчинскую каторгу, – Александр Одоевский, одаренный поэт, написавший знаменитый ответ на послание Пушкина «Во глубине сибирских руд…». Его стихотворение «Струн вещих пламенные звуки» подарило русской культуре крылатую фразу: «Из искры возгорится пламя…».

Вильгельм Кюхельбекер – «любимец первый мой», как называл его Пушкин, – в своих первых стихотворениях, написанных в Забайкалье, говорил о той относительной свободе, которую обрел на просторах края. Его младший брат Михаил создал краткий очерк о забайкальском крае. 

Николай Бестужев в Чите и в петровском каземате писал стихи, рассказы, повести, очерки, вел путевые записи, переводил, собирал фольклор. Он же оставил акварельные виды Читы – одни из первых изобразительных свидетельств о городе. В его «Дневнике путешествия нашего из Читы» мы читаем:

Три предмета только заставляют меня жалеть о Чите: живописные окрестности, прекрасный климат и доброй Смолянинов! О климате я говорю сравнительно с Петровским.

Обложка книги

 

Тема тяжелой участи каторжан, стремления к свободе преобладала в творчестве многих авторов на протяжении всего XIX – начала XX века. Забайкалье было краем каторги и ссылки – и это не могло не отразиться в литературе.

Исследователи и путешественники: Чита глазами России и мира

В 1851 году Чита официально получила статус города и стала центром Забайкалья. Этот статус постепенно менял и литературный образ города – из глухой окраины он превращался в провинциальный центр, притягивающий внимание писателей и путешественников.

Во второй половине XIX века в литературном процессе наблюдается стремление рассказать об отдаленной окраине страны, открыть неведомый для российского читателя край. Авторы пытались изменить укоренившееся мнение о Забайкалье как о крае ужасной каторги и ледяных пустынь.

Яркую картину природы и быта Забайкалья описал горный инженер, охотовед, краевед, этнограф Александр Черкасов (1834–1895), служивший на золотых приисках в Забайкалье и на Алтае в своих «Записках охотника Восточной Сибири». С этнографической точностью он изображает  сибирских промышленников, казаков и коренных жителей, подчеркивая их честность, практичность и суеверность:

А сибирский промышленник положит только четыре толстых полена и проспит с ними всю долгую морозную зимнюю ночь. Везде опытность! Это делается так: против того места, где устроено логово, кладется поперек толстая чурка, которая и называется подъюрлоком, а на нее концами три полена, длиною каждое до 1 или 2 сажен, пропуская их через подъюрлок на аршин или менее. В том вся и штука! Положенные таким образом, как сказано выше, они прогорят всю ночь, стоит только раза два встать и подвинуть вперед на подъюрлоке обгоревшие концы. Около такого костра могут переночевать три и даже четыре человека.

Обложка книги

 

Научно точное публицистическое описание Читы оставил Пётр Кропоткин,  теоретик анархизма, географ, историк и литератор, участвовавший в 1864–1865 годах в экспедициях по Восточной Сибири (позже эти заметки вошли в его книгу «Записки революционера»):

Но вот снова горы, – мы переваливаем через Яблоновый хребет, водораздельную линию бассейнов Амура от рек, текущих в Байкал. Тут берет свои начала Ингода с маленькою Читою, и недалеко отсюда, при слиянии этих двух речек, находится областной город Чита. Горы образуют котловину, открытую только со стороны Братской степи, где идет дорога из Иркутска; да еще через ущелье врывается Ингода и, приняв Читу, продолжает свой путь на Восток. Говорят, и самый характер растительности тут изменяется; но я приехал уже слишком поздно, чтобы судить о здешней флоре, – растительность поблекла, наступили холода, поднялись ветры.

Обложка книги

 

Не менее интересен взгляд со стороны. Американский журналист Джордж Кеннан в 1885–1886 годах совершил поездку по Сибири, изучая систему ссылки и каторги. Его книга «Сибирь и каторга» стала одним из самых громких разоблачений российской пенитенциарной системы. Кеннан встречался с политическими заключенными, фиксировал условия содержания в пересыльных тюрьмах и был поражен тем, что среди ссыльных было много образованных людей. Его книга повлияла на формирование движения в поддержку «свободной России» на Западе.

Обложка книги

 

Чеховское Забайкалье: «смесь Швейцарии, Дона и Финляндии»

Летом 1890 года произошло событие, важное для культурной жизни Забайкалья: проездом на Сахалин в крае побывал Антон Чехов. В письмах к друзьям он делился впечатлениями, которые стали хрестоматийными:

Нахожусь под впечатлением Забайкалья, которое я проехал: превосходный край. Вообще говоря, от Байкала начинается сибирская поэзия, до Байкала же была проза…

В Забайкалье я находил все, что я хотел: и Кавказ, и долину Псла, и Звенигородский уезд, и Дон. Днем скачешь по Кавказу, ночью – по донской степи, утром очнешься от дремот, глядь, уже Полтавская губерния…

Забайкалье великолепно. Это смесь Швейцарии, Дона и Финляндии…

Берега Шилки красивые, точно декорации, но, увы! Чувствуется что-то гнетущее от этого сплошного безлюдья. Точно клетка без птицы…

Обложка книги

 

Чеховская формула «от Байкала начинается сибирская поэзия» стала крылатой. В ней – ключ к литературному восприятию Забайкалья: край, где проза суровой жизни оборачивается поэзией невероятной природы.

Чита советская: от «Даурии» до производственной прозы

На рубеже XIX–XX веков литературная жизнь Забайкалья текла в едином русле с общей политической жизнью края. В дореволюционные годы сформировалось творчество Степана Шилова – журналиста, писателя, участника гражданской войны, автора книг о забайкальских событиях начала XX века. С Восточным Забайкальем связано имя писателя Александра Фадеева, участвовавшего здесь в гражданской войне.

В Чите при клубе железнодорожников была организована литературная секция, объединившая около 30 начинающих авторов. В 1920-е годы в газетах активно печатались будущие известные литераторы: Константин Седых, Иннокентий Луговской, Георгий Безымянный и др. Поэты и писатели тех лет воспевали в основном труд рабочего человека. В годы Великой Отечественной войны газета Забайкальского фронта «На боевом посту» объединила творчество армейских литераторов.

В октябре 1949 года было создано Читинское отделение Союза писателей России. К этому времени в Чите был издан и получил всесоюзное признание роман Константина Седых «Даурия» – о забайкальских казаках. В 1950 году автор получил за него Государственную премию. По роману был снят художественный фильм, съемки которого проходили в Забайкалье. В «Даурии» Чита предстает как «большой мир» за пределами станицы – источник новостей, политических веяний и суровых решений, напрямую затрагивающих жизнь казаков.

Обложка книги

 

В середине XX века активно развивалась советская «производственная» и социально-нравственная проза. Местом действия некоторых произведений становятся малые города и поселки Сибири, включая Читу. Так, для Виктора Лавринайтиса, родившегося в Чите, Забайкалье стало центральной темой. В его повестях и рассказах («Падь Золотая», «Лесная быль») природа – не просто фон, а полноценный герой, а Чита предстает как место, где, по его словам, строится уютная жизнь: 

Он строит уютные школы, делает тетрадки и ученические ручки. Делает самые сложные машины весом в сотни тонн и огромные плотины, города-заводы.

Обложка книги

 

Современная Чита: многообразие голосов

В современной литературе Чита предстает часто предстает у местных писателей как родной, близкий сердцу край.

В 2023 году писатель Сергей Котов, чье детство прошло в Чите, прибыл в город в рамках книжной экспедиции и признался: «Страсть к чтению мне привили в Чите… Я был записан в библиотеку имени Пушкина, где брал книги и, собственно, где привилась моя страсть к чтению». В вагоне поезда он пишет роман «Свой в своей стране», герой которого путешествует по городам России, включая Читу.

Обложка книги

 

Забайкальский поэт и прозаик Вячеслав Вьюнов в 2024 году презентовал в Чите продолжение романа «Сладкая печаль сердца», где судьбы героев переплетены с забайкальской землей.

В поэтических сборниках и на интернет-площадках («Стихи.ру», «Проза.ру») можно найти десятки стихотворений о Чите – от лирических до сатирических. В них город пкоазан то как «постылевший» и дымный, то как родной дом, «островок на земном полушарии». Современные авторы продолжают традицию, заложенную декабристами и чеховским «превосходным краем», – ищут и находят в Чите не просто географическую точку, а место, где формируется душа.

В сборнике «Моя малая Родина», изданном при участии Забайкальского литературного клуба, собраны стихи местных авторов, многие из которых обращаются к образу города. Одно из них – стихотворение Сергея Ларионова, в котором Чита предстает как родной дом, островок на земном полушарии:

Забайкальские сопки багровым ковром
Устилает цветущий багульник.
Ароматом тайги наполняет наш дом,
Отражая на город свой блик.

Между рек и хребтов, протянулась Чита –
«Голова» Забайкальского края.
Здесь чаруют просторы, влечет красота
Бесконечных лесов – запах рая.

Вековых тополей шелестящий мотив
И черемухи белой цветение –
Для души по весне, словно счастья прилив,
И для трепетных чувств наваждение.

Здесь частица России, отчизны моей,
Островок на земном полушарии,
Где для каждого сердца нет дома родней,
Чем родная Чита в Забайкалье.