Мурманск  – полярная столица: прогулка по литературной карте

 

Мурманск – один из немногих русских городов, чья история укладывается в одно столетие. Он рождался на глазах у писателей, и они записывали это рождение, видя в нем будущую столицу Арктики. Действие многих художественных произведений происходит в реальных местах города, по которым мы сегодня предлагаем пройтись.

 

Перепады высот. Проспект Ленина (внизу), микрорайон Скальный (вверху)

 

Еще в позапрошлом веке читающая Россия ждала появления на Мурманском побережье нового оплота цивилизации. Тайный советник и морской офицер Александр Конкевич в фантастическом романе «Роковая война 18?? года» даже придумал ему имя – Александрия.

 

Однако история распорядилась иначе. В годы Первой мировой, после закрытия черноморских проливов, потребовался незамерзающий порт на Севере. Кольский залив, согретый Гольфстримом, подошел идеально. Всего за два года проложили железную дорогу от Петрозаводска – строили ее пленные австрийцы и 10 тыс. завербованных в Маньчжурии китайцев.

 

Граффити на улице Карла Либкнехта

 

 В 1916-м на конце пути возник последний город Российской империи – Романов-на-Мурмане (Мурман – сложившееся в прошлые века название северного побережья, а затем всего Кольского полуострова). Через полгода его переименовали в Мурманск. Со временем он стал крупнейшим в мире городом за Полярным кругом.

 

Вид на Кольский залив

 

Во второй половине 1920-х годов начинается активное развитие города как стратегического порта и индустриального узла. На пустынном берегу Кольского залива разворачивается грандиозная стройка: расширяются причалы, прокладываются железнодорожные пути, возводятся первые капитальные здания. Свидетелем этих работ в 1929 году оказался Максим Горький. Вот как в своем очерке «На краю земли» он описывает это строительство:

Около вокзала работает экскаватор, выкусывая железными челюстями огромные куски земли. Железное чудовище с длинной шеей и глубокой пастью на месте головы гремит цепями, наклоняет шею, вырвав из холма кусочек весом в добрую тонну, и бескорыстно высыпает добычу на платформу…
Мужичок, весьма крупный, бьет десятифунтовым молотом черный гранитный валун. Молот упруго отскакивает, но мужичок упрямо садит удар за ударом – валун раскалывается на три куска.
Крупные люди, неторопливая мощность и стойкое упрямство работы – это впечатление закрепилось у меня на все дни в Мурманске. На пустынном берегу Ледовитого океана, на гранитных камнях строится город. Именно так: люди строят сразу целый город.

 

Обложка аудиокниги

 

Через три года, в 1932 году, Константин Паустовский, приехав в город, который «походил на временную стоянку людей», назвал Мурманск будущей «Прима Полярэ» – первой полярной столицей. В очерке «Мурманск» он напишет:

 

Старый Мурманск обречен на слом. Вместо него рождается новый город. Я попал в Мурманск как раз на переломе этой смерти и этого рождения.

 

Пройдемся по некоторым знаменитым местам Мурманска, которые описаны в литературе.

 

Железнодорожный вокзал

Начнем с железнодорожного вокзала.

 

Железнодорожный вокзал

 

 

Нынешнее его здание со шпилем не первое. Оно построено в 1954 году. Советская писательница Вера Кетлинская в автобиографической повести «Вечер. Окна. Люди» (1974) полвека спустя описывала старый вокзал так: 

Первый деревянный вокзальчик был под горкой, к нему добирались «пешедралом» через пустырь… Сейчас большой каменный вокзал с подземными переходами вроде бы приблизился к центру.

Обложка книги

 

Писатель-маринист Николай Михайловский в своей повести «Мыс желания» (1978) рассказывает, какой была привокзальная площадь во время войны:

 

Выйдя на привокзальную площадь, я вспомнил 1942 год: барак на месте нынешнего здания, увенчанного куполом и шпилем, и единственное «такси» того времени – лошаденку, запряженную в сани-розвальни.

 

 

Обложка книги

 

В романе Георгия Владимова «Три минуты молчания» (1969) в вокзальном буфете у главного героя Сеньки Шалая происходит судьбоносная встреча. Разочаровавшись в своей прежней жизни и потеряв любимую девушку, он оказывается на вокзале, где случайно видит Клавку. Именно здесь, в этом пространстве ожидания и случайных встреч, он находит нужные слова. Клавка отказывается ехать в Мончегорск, они берут такси и уезжают в Росту (об этом районе мы расскажем позже). Но клятвы моряка имеют силу только до рейса: через неделю Сенька уходит в море.

Таким образом, железнодорожный вокзал показан не просто как архитектурный объект, а прежде всего как место встречи, переломный момент в судьбе главного героя. Он становится точкой отсчета для новой жизни.

Обложка книги

Кстати, когда в конце 1969 года роман «Три минуты молчания» готовился к публикации в «Новом мире» (он вышел в трех номерах журнала, с цензурными сокращениями), Александру Солженицыну прислали журнальные оттиски, ему понравился текст – он произнес: «Какая легкость рисунка, полет пера, какая непринужденность языка и жаргона!» Но дальше первых страниц не пошел, объяснив это тем, что морская тема для России – «боковой переулок», и именно потому он «не в силах в него свернуть». Владимов парировал жестко: если море – боковой переулок нашей истории, то раковая больница – что же, ее столбовая дорога?

 

 

Порт

 

Теперь переместимся в порт. Прибрежная часть Мурманска вместе с торговым и рыбным портами недоступна простым обывателям, но видна с отдельных точек благодаря неровному рельефу. Не увидеть порт, не почувствовать его ритмов – значит не узнать Мурманска. В 1964 году композитор Василий Соловьев-Седой вместе с поэтом-песенником Соломоном Фогельсоном выступил прямо на грузовике с установленным на нем пианино перед заводоуправлением Мурманской судоверфи, исполнил всемирно известный шлягер «Подмосковные вечера». В тот приезд композитор и поэт написали две песни – «Марш молодых рыбаков» и «Североморский вальс». На вторую песню, по признанию Соловьева-Седого, композитора вдохновила прогулка по Кольскому заливу.

 

Только скалы здесь и вода,

Да полярные холода.

Вся страна, вся Россия далеко на юге

Там на юге, – родные, друзья и подруги. –

Дом, где рос,

Где приветливый шум берез.

Так порою друг загрустит,

Сердце все-таки не гранит.

Но не верь, что слезу на ресницах заметил.

Это просто усилился северный ветер.

А вдали… Корабли, корабли вдали.

 

Порт

 

Сегодня порт заставлен подъемными кранами и пароходными трубами. А на заре своего становления в нем стояли мачты с парусами.

 

Такой, мачтовый Мурманск увидел в конце 1920-х Евгений Замятин. Главный герой рассказа «Ёла» рыбак Цыбин, ищет деревянное судно среди «бокастых шкун». И находит: 

 

Борт у нее был выкрашен желтой, радостной краской, и такая же желтая, будто окованная золотом, сверкала верхушка мачты… Ёла стояла и ждала, нарядная, как невеста.

 

Обложка аудиокниги

 

История эта началась радужно, но закончится трагически.

 

В романе писателя-фантаста Александра Беляева «Чудесное око» порт выглядит уже гигантским комбинатом:

 

Внизу горели огни траловой базы. Высоко вздымались корпуса рыбообрабатывающих цехов. Гремели лебедочные цепи. У пристани стояли траулеры. Одни разгружались, другие готовились к отплытию. Сновали транспортеры: к складам – с рыбой, от складов – с солью.

 

Обложка книги

 

А Георгий Владимов в «Трех минутах молчания» передает его топографию через запахи: 

Вот я слышу: соленой рыбой уже не пахнет, а пахнет мороженым свежьем, аммиаком, – это я на десятом причале… Дальше – мочеными досками запахло, ручники стучат по железу… Еще дальше – нефтяной дурман.

 

Пять Углов и самое высокое здание

 

Главная площадь Мурманска называется Пять Углов, то есть одноименная со знаменитым петербургским перекрестком, упоминаемым в «Преступлении и наказании», «Идиоте», «Докторе Живаго», других книгах и песнях. Название «завезли» в 1930-е  годы ленинградцы, из которых формировалась мурманская интеллигенция. Архитектурный ансамбль площади вырастал постепенно. После войны площадь стали освобождать от деревянных домов, диссонирующих с монументальным проспектом Ленина.

 

Площадь Пять Углов в пору белых ночей с гостиницей «Арктика», построенной в 1984 году

 

Гостиница «Арктика», каменное здание на 100 номеров, открылась в 1933 году. В первой, четырехэтажной «Арктике» останавливались легендарные исследователи Севера Отто Шмидт и Иван Папанин, писатели Вениамин Каверин, Валентин Катаев, Константин Симонов и мн. др. Гостиница оставила свой след и в советской поэзии.

 

Так, поэт Борис Слуцкий во время своего посещения Мурманска описывает город, глядя в окно «Арктики»:

 

В два часа ночи

белой ночи,

бледной, полярной мурманской ночи

бледные мурманские ребята

играли в футбол на главной площади

города,

огромной как Красная площадь.

 

Нам не спалось от необычайности

города, брошенного кучей косточек

в глубокую тарелку котловины,

а также от белости, бледности ночи.

 

Старое здание гостиницы «Арктика»

 

 

А Юрий Визбор упоминает гостиницу в песне «Тост за Женьку» (1969):

 

– Ну что, гражданин, ты остался

Один. Закрывать нам пора!

– А он заплатил? – Рассчитался.

– Намерен сидеть до утра?

– Да нет. По привычке нахмурясь,

Я вышел из прошлого прочь…

Гостиница «Арктика», Мурманск.

Глухая полярная ночь.

 

 

Почти 40 лет четырехэтажная «Арктика» оставалась символом Мурманска, но в начале 70-х годов ее снесли. Новую «Арктику» отстроили 18-этажной, способной разместить больше тысячи человек. Она стала самым высоким зданием за Полярным кругом и остается им до сих пор. Но те, кто помнит старую «Арктику», вспоминают ее с нежностью и грустью. С чучелом медведя в фойе, со швейцаром у входа, с новогодними праздниками в ресторане и настоящим оркестром.

 

Роста

 

Микрорайон Роста, названный в честь одноименной небольшой реки, – северная окраина Мурманска.

 

Район Роста

 

Таким дальним кажется он, что в упомянутой ранее книге «Три минуты молчания» таксист не хочет ехать туда. Если двигаться по Кольскому заливу-фьорду в океан, то Роста будет крайней улицей мурманского «тупика». В романе-хронике Валентина Пикуля «Из тупика» Росте отводится важное место. С Ростинской пристани поручик Эллен безуспешно вызвал к совести удирающих в море на пароходе «Ломоносов». Здесь же Эллен убивает контрагента Каратыгина, в чемодане которого плотно лежали пачки наворованных английских фунтов:

 

На Ростинской пристани, что немного севернее Мурманска, Эллен с наслаждением раскурил папиросу. Хасмадуллин пропал, а вместе с палачом исчез и чемодан Эллена, стоявший всегда под кроватью поручика. Хорош Хасмадуллин!

 

Обложка книги

 

В Росте во время службы на Северном флоте бывал поэт Николай Рубцов. В Мурманске он интересовался поездкой Сергея Есенина с супругой Зинаидой Райх и другом поэтом Алексеем Ганиным на Север в 1917 году, о которой до сих пор известно очень мало. По автобиографиям Есенина известно, что они посетили Мурман и Соловки.

 

В записной книжке Рубцова подмокшими, еле читаемыми чернилами отмечен ростинский адрес одной из его подруг: улица Нахимова, д. 5, кв. 12. Звали ее Тамара. Улица Нахимова в Росте существует до сих пор, но дом номер 5 уже другой, построенный уже после демобилизации поэта.

 

Литературный Мурманск перестал быть просто «краеведческой окраиной». Сегодня это мощный, технологичный и признанный на федеральном уровне центр притяжения для авторов и читателей со всей России.