Степной ветер и имперская ссылка: Оренбург в художественной литературе

«Все города похожи друг на друга тем, что все они – не Оренбург!..»

Вячеслав Рыбкин «Оренбург. Романс в прозе»

Для русских классиков и современных авторов Оренбург стал местом ссылки и вдохновения, бунта и созерцания, провинциальной тоски и бескрайнего степного раздолья. От первых летописцев до современных поэтов – каждый находил здесь свой уникальный образ.

Людмила Васильева «Оренбург» (2018)

Первое научное описание Оренбургского края дано в исследованиях «Топография Оренбургская, то есть обстоятельное описание Оренбургской губернии» и «История Оренбургская», написанными в середине ХVIII века Петром Рычковым, писателем, этнографом, ученым, путешественником, исследователем Оренбургского края:

…Город Оренбург… сие имя составлено и дано ему от того, что по первому прожекту назначен он был к строению при устье реки Ори, где ныне Орская крепость, так что Оренбург значит: город на реке Ори…

Обложка книги

Как мы узнаем, Оренбург основывали трижды – каждый раз в новом месте, пока он наконец не обрел свое современное место. Впервые он был заложен в 1735 году, когда глава Оренбургской экспедиции и инициатор создания города в этих местах Иван Кириллов начал возводить крепость в устье реки Орь для охраны юго-восточных рубежей Российского государства. Однако появиться на этом месте Оренбургу не было суждено – сейчас здесь стоит город Орск. Суровые условия заставили преемника Кириллова Василия Татищева искать новое место. Он перенес строительство на Красную гору – это была вторая попытка создать город, но и она оказалась неудачной: местность регулярно затапливало весенними паводками. Только третий начальник Оренбургской экспедиции, Иван Неплюев, нашел то самое место, где город стоит и поныне: в 1743 году, который теперь официально считается годом рождения Оренбурга. О том, как менялся статус края, Рычков сообщает:

Впрочем, надлежит знать и сие, что Оренбургская губерния, с пожалования городу Оренбургу привилегии, состояла под разными званиями, а именно: сначала, при статском советнике Кирилове, называли и писали ее известною, а потом уже Оренбургскою экспедициею. В бытность во оной господина тайного советника Татищева была она именована Оренбургская комиссия, которое звание продолжалось по 1744 год; а того году Марта 15 дня, по именному ж указу, состоявшемуся в Правительствующем Сенате за подписанием Ея Императорского Величества собственные руки, повелено именовать ее Оренбургскою губерниею, и вышепомянутый господин действительный тайный советник и кавалер Неплюев [быв тогда еще тайным советником], по тому ж высочайшему указу, определен во оную первым губернатором.

«Привилегия городу Оренбургу», данная императрицей Анной Иоанновной 7 июня 1734 года.

Богатая событиями история Оренбургского края всегда привлекала внимание ученых, художников и особенно писателей, благодаря которым Оренбург находит свое отражение в художественной литературе.

 

Восточная экзотика и степное раздолье: от Державина до Аксакова

В Оренбурге прошли детские годы Гавриила Державина, где он жил и учился. В его творчестве оренбургские впечатления нашли отражение в «восточном колорите» оды «Фелица», где создан идеализированный образ восточной царевны, наделенной добродетелями, обязательными, с точки зрения поэта, для всякого монарха. Восточные мотивы «Фелицы» связаны с литературной маской поэта-мурзы и отсылкой к «Сказке о царевиче Хлоре» Екатерины II. В оде «Благодарность Фелице» Державин вспоминает степи, которые «как моря, струятся, седым волнуясь ковылем», и небо, которое «янтарным пламенем блестит». В стихотворении «Памятник» Державин использует образ Рифейских гор:

Слух пройдет обо мне от Белых вод до Черных,

Где Волга, Дон, Нева, с Рифея льет Урал;

Всяк будет помнить то в народах неисчетных,

Как из безвестности я тем известен стал,

Что первый я дерзнул в забавном русском слоге

О добродетелях Фелицы возгласить,

В сердечной простоте беседовать о боге

И истину царям с улыбкой говорить.

Обложка книги, в которой содержатся произведения Гавриила Державина «Фелица», «Благодарность Фелице» и «Памятник»

Сергей Аксаков детские и отроческие годы провел в дедовском имении Ново-Аксаково (ныне Бугурусланский район Оренбургской области), которое в произведениях автора названо Багрово. В 1840-е годы Аксаков обратился к воспоминаниям, которые позже легли в основу его «Семейной хроники» и «Детских годов Багрова-внука»; Оренбуржье занимает в этих произведениях значительное место. Впечатления детства, юности и зрелого возраста легли в основу многих его произведений и в их названиях («Детские годы Багрова-внука», «Записки ружейного охотника Оренбургской губернии»). Свои впечатления о крае Аксаков отразил также в «Послании к М. А. Дмитриеву», «Послании к брату (Об охоте)», стихотворении «Вот родина моя…» и др. Работая над «Записками об уженье рыбы», Аксаков в письме к Гоголю отмечал, что в этом произведении «займет свою часть чудесная природа Оренбургского края».

Обложка книги

Как подлинный певец степи, автор очень часто обращается к ее описанию. С удивительной точностью Аксаков передает особенности каждого времени года. Изображая осеннюю степь: «степь не была уже так хороша и свежа, как бывает весною и в самом начале лета…: по долочкам трава была скошена и сметана в стога, а по другим местам она выгорела от летнего солнца, засохла и пожелтела, и уже сизый ковыль, еще не совсем распустившийся, еще не побелевший, расстилался, как волны, по необозримой равнине; степь была тиха, и ни один птичий голос не оживлял этой тишины» («Детские годы Багрова-внука»). В повести находим описание и поздней осени: «Тянулась глубокая осень, уже не сырая и дождливая, а сухая, ветреная и морозная. Морозы без снегу доходили до двадцати градусов, грязь превратилась в камень, по прудам ездили на лошадях».

 

Казачий быт, бунтарская история и живое слово: Оренбург Даля и Пушкина

В 1833 году популярный в Российской столице глазной хирург и писатель Владимир Даль вдруг отправился в Оренбург чиновником особых поручений при губернаторе. Во многих повестях, созданных им в Оренбургском крае, отражена история города Оренбурга, быт и нравы уральских казаков.

Обложка книги

Так, в повести «Серенькая» в главе «Домик на водяной улице» Владимир Даль вспоминает начало Оренбурга, не называя его прямо: «в опрятном, новом городке Елизаветинских времен, перенесенном трижды с места на место» (слова «перенесенном трижды с места на место» явно указывают на то, что речь идет об Оренбурге, так как известно, что город три раза менял свое местоположение), «закладка города началась глубоким окопом его, для защиты от внезапных набегов» (изначально город представлял собой крепость, обнесенную высоким забором и глубоким рвом по периметру), «с каждого перекрестка во все четыре стороны виден крепостной вал» (все улицы города были расположены под прямым углом). В очерке «Уральский казак» автором описаны быт и традиции уральских казаков, их служба, близость к восстанию: «войско, вытянутое станицами своими лентой по течению реки Урала, верст на 800, ожило после кратковременного отдыха; по городкам, форпостам и крепостям стали бегать и суетиться, словно земля под народом накалилась и не дает никому ни стать, ни сесть».

Именно в Оренбурге Даль начал работу над «Толковым словарем живого великорусского языка».

Памятник «Словарь Даля»

Достопримечательность, посвященная главному труду Даля, появилась в городе в 2019 году. Бронзовая композиция весом в полтонны представляет собой старинный стол, на котором стоят чернильница с гусиным пером, зажженная свеча и лежат четыре тома словаря. На раскрытой странице можно рассмотреть портрет самого лексикографа и слова, которые употребляли жители Оренбуржья в XIX веке.

Памятник Пушкину и Далю в Оренбурге

В центре Оренбурга, в сквере имени Полины Осипенко, стоит бронзовый памятник Пушкину и Далю. Его установили в 1998 году, скульптор – Надежда Петина. На постаменте изображены два писателя, которые ведут разговор.

Памятник поставлен на месте, где в XIX веке находилась церковь святых Петра и Павла. Именно туда заходили Пушкин и Даль во время приезда поэта в Оренбург в сентябре 1833 года. Пушкин собирал материалы для «Истории Пугачева» и «Капитанской дочки», осматривал места, связанные с пугачевским восстанием. В последнем произведении находим описание бурана в оренбургской степи:

Лошади бежали дружно. Ветер между тем час от часу становился сильнее. Облачко обратилось в белую тучу, которая тяжело подымалась, росла и постепенно облегала небо. Пошел мелкий снег – и вдруг повалил хлопьями. Ветер завыл; сделалась метель. В одно мгновение темное небо смешалось со снежным морем. Все исчезло. «Ну, барин, – закричал ямщик, – беда: буран!» выглянул из кибитки: все было мрак и вихорь. Ветер выл с такой свирепой выразительностью, что казался одушевленным; снег засыпал меня и Савельича; лошади шли шагом – и скоро стали».

Обложка книги

В Оренбурге Александр Пушкин посетил Неплюевское военное училище (ныне на этом месте медицинский колледж), загородный дом губернатора В. А. Перовского (на этом месте здание городской больницы № 2), предместье Берды, где была «резиденция» Пугачева во время осады Оренбурга, дом Тимашева на улице Николаевской.

 

Горькая правда ссылки: Орская крепость глазами Шевченко

Тарас Шевченко – поэт, прозаик и художник, украинский кобзарь – оказался в Оренбургском крае не по своей воле: ссылка привела его в Орскую крепость, где он не только писал, но и делал множество рисунков и зарисовок Оренбуржья. Этот биографический факт важен для статьи не сам по себе, а потому, что он объясняет оптику, с какой Шевченко смотрит на место своей ссылки. Его Орская крепость – пространство, увиденное изнутри, глазами человека, каждый день наблюдающего этот ландшафт из казармы.

Вот как это выглядит в повести «Несчастный»:

– Так вот она, знаменитая Орская крепость! – почти проговорил я <…>

Подвигаясь ближе и ближе по широкому, едва зеленью подернутому лугу, я ясно уже мог различать крепость: белое пятнышко – это была небольшая каменная церковь на горе, а краснобурая лента –это были крыши казенных зданий, как-то: казарм, цейхгаузов и прочая.

Переехавши по деревянному, на весьма жидких сваях, мостику, мы очутились в крепости. Это обширная площадь, окруженная с трех сторон каналом аршина в три шириною да валом с соразмерною вышиною, а с четвертой стороны – Уралом. Вот вам и крепость. Недаром ее киргизы называют Яман-кала. По-моему, это самое приличное ей название. И на месте этой Яман-калы предполагалось когда-то основать областной город! Хорош был бы город! Хотя, правду сказать, и Оренбург малым чем выигрывает в отношении местности.

Обложка 3-го тома собрания сочинений Тараса Шевченко, где опубликован

Первое, что делает автор, – он отдает приговор местности чужому голосу. Название «Яман-кала», данное крепости киргизами (казахами), означает «плохая крепость», и Шевченко не просто приводит его как экзотизм, а сразу соглашается: «самое приличное ей название». Этот прием остранения оказывается точнее казенного языка империи: чужая речь диагностирует то, что официальное имя «Орская крепость» скрывает.

Шевченко методично срывает маску с военного объекта. Сначала взгляд выхватывает «белое пятнышко» церкви и «краснобурую ленту» крыш, картинку почти идиллическую. Но затем следует убийственный вывод: обширная площадь окружена каналом аршина в три шириной и валом «с соразмерною вышиною». Это не крепость, а декорация. В повести он добавляет, что канал и насыпь «сравнительно не больше того рва, каким у нас добрый хозяин окапывает свое поле». Ирония горькая: второклассная крепость империи выглядит жалкой пародией на хозяйственную канаву.

 

Провинциальный «Ухабинск»: Плещеев обличает нравы

Девять лет, с 1850 по 1859 год, провел в оренбургском крае известный русский поэт Алексей Плещеев. Он был зачислен в 1-й Оренбургский линейный батальон. Жизнь и нравы Оренбургского края поэт описал в оренбургских повестях «Житейские сцены. Отец и дочь» и «Пашинцев», которые для истории остаются ценнейшим документом эпохи, запечатлевшим внутреннюю жизнь города глазами ссыльного интеллигента.

В повести Плещеева «Пашинцев» показан прототип Оренбурга – вымышленный город Ухабинск, который уже своим названием отсылает к дорожным «ухабам», символизирует отсталость и духовную пустоту провинции. Писатель беспощадно обличает не только бытовую неустроенность города, но и нравы местного «высшего общества»: за фасадом показной светской любезности скрываются взаимная вражда, сплетни, лицемерие и отсутствие высоких интересов. Эта язвительная и предельно точная зарисовка провинциальной аристократии настолько верно отразила неприглядную действительность, что вызвала резкое недовольство реальной оренбургской знати.

 

Обложка книги, в которой опубликована повесть «Пашинцев»

 

Литературный перекресток империи: от Прянишникова до современников

Если для классиков первой половины XIX века Оренбург был прежде всего местом ссылки, бунта или степного раздолья, то к концу столетия он стал чем-то большим – полноценным литературным перекрестком, где встречались разные голоса, традиции и поколения. И у этой новой эпохи появился свой внимательный наблюдатель.

Литературовед, краевед и театральный критик Николай Прянишников, более 30 лет проживший в Оренбурге, суммировал опыт предшествующего века. По очеркам, вошедшим в его книгу «Писатели-классики в Оренбургском крае», можно проследить, как отразились в творчестве писателей впечатления от непосредственных наблюдений и встреч с жителями края.

В конце XIX – начале XX веков литературная жизнь еще более оживилась: появились новые газеты и журналы. Это сыграло роль в творчестве ряда известных писателей – Сергея Гусева-Оренбургского, Вячеслава Завалишина, Лидии Сейфуллиной, Михаила Герасимова, Александра Ширяевца, Степана Щипачева и др.

Николай Прянишников своими книгами доказал, что Оренбург – это не глухая провинция, а уникальный географический и культурный узел, вдохновлявший русскую классическую литературу:

«Оренбургский край оставил глубокий след в истории нашей литературы. Сюда ехали за живой историей, за сильными характерами и за неповторимым степным раздольем, которое помогало классикам лучше понять всю Россию».

Обложка книги

Живая литература: от казачьих символов до молодежных слэмов

Традиция, которую описал Прянишников, не прервалась. Оренбургский край продолжает рождать своих авторов – уже не приезжих классиков, а местных писателей и поэтов.

Оренбургской организации Союза писателей России более 70 лет. В области выходит альманах «Гостиный двор» и литературный сборник «Башня». Современную литературную жизнь Оренбургского края представляют писатели и поэты: Николай Корсунов, Юрий Орябинский, Владимир Одноралов, Петр Краснов, Игорь Бехтерев, Анатолий Тепляшин, Валерий Кузнецов, Вячеслав Моисеев.

Оренбург вдохновляет многих современных поэтов, которые пишут о его степных ветрах, великом Урале, историческом казачьем прошлом и уникальном слиянии Европы и Азии. В стихотворении Алексея Никуленкова «Оренбург» город предстает как «город храмов и мечетей», казачий форпост; поэт передает дух города через его ключевые символы: реку Урал, Зауральную рощу, казачий Форштадт и знаменитый пешеходный мост, разделяющий части света.

На высоком берегу,

Где степной кружится ветер,

Ты стоишь, мой Оренбург,

Город храмов и мечетей.

Под громадою моста

Берега Урал полощет,

А за ним, то здесь, то там

Кудри Зауральной рощи.

Виден с берега Форштадт –

Древний пригород казачий,

Где станичники – ваш брат,

Путь свой жизненный я начал.

Жили здесь отец и дед,

И не просто только жили,

А по мере сил и лет

Честно Родине служили.

 

Особое место в литературном краеведении занимает творчество Валерия Николаевича Кузнецова – поэта, публициста, литературного краеведа, члена Союза писателей России, автора поэтических книг «Родство», «Свет величавый», «Явь», «Из разных лет», «Преображение». Ему принадлежат многочисленные литературоведческие и краеведческие работы, среди которых книга «Я посетил места…», посвященная русским писателям-классикам, связанным жизнью и творчеством с Оренбургским краем.

Обложка книги

Сегодня в городе проводятся «Поэтический слэм», литературные вечера творческого объединения «Декадент», литературные вечера и поэтические концерты сообщества «Другая среда», поэтические и прозаические концерты недавно созданного объединения «Сильно сказано». Организаторы и участники всех этих событий – люди моложе 30 лет.